Письмо Андрею Кураеву Уважаемый отец диакон! Позвольте обеспокоить Вас реакцией на Вашу брошюру "Как делают антисимитом", воспользававшись адресом там приведенным. Разделяю тревогу о том, что еврейско-русский вопрос является сегодня в определенной мере знаковым, наложившим противоречивые оценки на наше прошлое, на нынешние "реформы" и от разрешения которого зависит будущее. Готов согласиться и с тем, что сионизм безусловно повлиял на мировые процессы 19 и 20 веков. И вместе с тем нахожу глубокую правду в словах митрополита Петербургского и Ладожского Иоанна, что причина нынешней беды России лежит в нас самих, что "никакие злоумышленники не смогли бы раскачать русскую государственность, если бы мы сами не ослабили ее, подточив духовные основы державной мощи Росиии." Поэтому склонен полагать, что еврейско-сионисткая проблема в сегодняшней России не есть главная, - остается глубоко неизученным вопрос, что же произошло с нашим государством, что происходит с общественным духом-сознанием чисто русской части населения России? Знакомство с Вашей книгой лишний раз дало повод заподозрить, что многими искренними патриотами история советского государства до сих пор не воспринимается продолжением истории Российской империи и крушение СССР для них не есть крах ее исторического движения. В печати стали появляться лишь сполохи оценок (например В.Кожинова), что предвоенная сталинская эпоха и победа СССР над Германией лежат в русле российской государственности. После этого вступления позвольте высказать некоторые замечания о Вашей брошюре и вовсе не в форме критики, а путем придания некоторым вопросам других акцентов или логических связок. При этом я отдаю отчет, что из-за различия наших философско-религиозных позиций, нам трудно соглашаться со взглядами друг друга во многих вопросах. Но я надеюсь, что наша близость в нравственных устоях и в отношении к России позволит хотя бы услышать друг друга и лучше понять день сегодняшний. Прежде всего о главном, как мне кажется, замечании. Вы сами в одном из мест книги подмечаете, что цель ее - объясниться с евреями, живущими в России. Вы призываете их быть терпимыми к тому народу и его культуре, среди которого им приходится жить и не переходить грань - не делать больно русскому народу. Благая цель, благое намерение! По-моему, Вы теряете тут реальную опору. По сути пытаетесь объясниться с узким слоем еврейской пишущей элиты в тоне христианского увещевания. Команды, захватившие СМИ одержимы воинственной русофобией, но не меньше и "советофобией" и что из этих двух зол разрушительнее действует на общество и молодое поколение - еще вопрос. Для многих ясно, что это - две "чумы". Деятельность СМИ направляется и оплачивается враждебными России и бывшему СССР силами, это факт. И договориться с этими силами через письменный стол и дискуссии под зеленым абажуром - просто наивно. Хотим мы это признавать или нет, но против нашего - православного, а я добавил бы, и советского общинно-соборного менталитета идет откровенная война без всяких правил. Такая война успешно развернулась и против российской государственности и развал СССР - величайшее наше поражение. Если до сих пор это не осознано клирикальными православными кругами, то это надо признать великой бедой. В такой ситуации "мирные переговоры" с окопавшимися у телевизионных "гашеток" и в издательствах - пустая трата сил и времени. Я призвал бы Вас и людей, близких Вам по духу, развернуть свои силы таланта на прямой диалог с рядовыми членеми нашего общества, на просвещение "масс", призвал бы не бояться и не гнушаться в своем слове приблизиться к гражданским и политическим темам через обращение и к неверующим. Ведь только через гражданские и политические движения и усилия можно защить наши ценности, нашу государственность. Естественно возражение, что церковным иерархам и клирикам не положено вмешиваться в мирские дела. Но эта установка во все времена нарушалась. Более того, есть великие примеры - Сергий Радонежский и патриарх Гермоген, когда люди Церкви сыграли выдающуюся роль в истории России. Да и слово митрополита Иоанна всегда было взывающе активным. Вопрос вопросов: а как пробиться Вам к аудитории? Есть уже опыт и технические средства - выпуск видеокассет. Увы, ни "красная", ни "белая" оппозиция эту возможность практически не используют. А ведь я "познакомился" с Вами по кассете о Рождестве. (И мне, безбожнику, было интересно слушать Вас и профессора А.Осипова, лекцию которого о различии православия, католицизма и протестанства посмотрели и мои дети.) Я не буду тратить Ваше время на последовательные ремарки к брошюре. Я и не способен на это. Изложу их разрозненно в первой моей реакции на полях книги. Признаюсь, что с некоторых пор у меня нарастает отрицаельное отношение к интеллигенции, особенно после порожденного "перестойкой" разъедающего ее среду либерализма. Все более вырисовывается претензия интеллигенции на ее исключительные права на самоутверждение и самовыражение. "Интеллигентов" мало интересует общество в целом, им нужна только среда, которая бы им внимала, а еще лучше рукоплескала. Причем, эта особенность касается не только творческой интеллигенции, но и научно-технической. Стремление к признанию собственной индивидуальной исключительности приводит к нетерпимости, неспособности к восприятию чужого мнения. Наличие инакомыслия (вот парадокс!) воспринимается такими "интеллигентами" как угроза свободе, возлюбленному либерализму. Отсюда страстная защита свободы для себя превращается в сокрытие другого мнения и правды. Вот и получается, что у либерального интеллигента нет интереса к свободе или своеобразию другой личности. Он ратует за свободу только ради эгоистической самореализации, она ему нужна только для себя. Это замечание опять к тому, что нормальный, не больной либерализмом интеллектуал вряд ли должен работать "за себя" - "на себя" и втягиваться в безнадежные споры с собратом. Его призвание - просвещать других, вести их к "истиной вере", суть которой - любой веры - единение душ ради постигаемой правды. Конечно, я здесь имею в виду не только веру в Бога, а, например, и веру в лучшее, справедливое обустройство общества и государства. Вы цитируете с осуждением М.Стейнберга: "...Иисус не вызывает никакого интереса к жизни разума и красоты, еще меньше - к философии, науке и искусству греко-римского мира и его эпохи." И для меня это серьезнейший вопрос: почему христианство более мистично, чем греко-римская культура и ее философские построения, которые более доступны и интерсны моему разуму, чем Ветхий и Новый Заветы. Тем более, что у греко-римлян многое постороено на научных исследованиях, пусть и с заблуждениями, но нацеленных на активное познание и понимание природы и человека. В их трудах бьется человеческая мысль, в них активное начало к самопознанию и самоусовершенствованию не только отдельной личности, но и человеческого общества. "Христианин, конечно, должен быть готов в любом неприятном происшествии увидеть свою вину, свой грех." Разве этому Вашему высказыванию противоречит этика коммунистов, призывающая к ответственности личности за свои дела перед обществом? Мне давно представляется, что роль Церкви в судьбе России в конце 19 - в начале 20 вв. должна быть объективно изучена с целью извлечения уроков для самой Церкви и российского общества. Проблема расхождения, противоречия сути веры и реалий жизни, идеалов и их претворения - проблема глобально-философская, ее понимание, объяснение и смягчение и есть, наверно, содержание гражданской жизни общества, государства. С чем трудно смириться в Ваших оценках и утверждениях? С обывательским, недалеким от либерального жаргона, ерничеством над состоявшейся, уже ушедшей в лету историей прежних десятилетий, над "шаблонами" прошлой идеологии. Согласитесь, проблема-то прежде всего в наличии у людей искренней веры. Вряд ли у Вас повернется язык назвать православные догматы "шаблоном". Почему же Вы не допускаете возможность людям другой "конфессии" - коммунистам иметь свою веру и следовать ее идеалам? Отдайте долг уважения другой вере, тем более такой, которая выросла и из христианских представлений о добре и справедливости. Судить надо зло, сотворенное конкретными людьми. Да, его достаточно в истории христианства за 2000 лет и за 70 лет советской власти. Но вряд ли это дает основание унижать, отрицать их выдающуюся роль в мировой истории. Я существенно старше Вас и, наверно, более эмоционально и образно воспринимаю начало века, гражданскую войну (мой отец, получив сан священника, три года воевал в рядах Красной Армии), наше недалекое - на отрезке полутора поколений - прошлое. И когда я у Вас читаю о "большевистком хамстве", то поневоле ставлю Вас рядом с Новодворской и прочими маркзахаровыми, которые обзывают русский народ "быдлом" и "рабом". Для меня, как и для митрополита Иоанна, понятно, что история, конва ее событий, ее заполненность драмами - результат не происков врагов-дьяволов или дурных царей и вождей. Происходящее в российской глубинке у сохи определялось не волей, стоящих у "трона", а настроениями прежде всего мужика, его нуждами и устремлениями, его энергией. Да разве Ленин-Троцкий (а именно их поминали мужики, высекая огонь крысалом), сидя в Питере и Москве, могли бы повернуть ход российских часов, если в каком-то Богом забытом Карачуне (вспомните "Записки русского крестьянина" И.Столярова) не нашлись бы почти безграмотные, вернувшиеся только что с фронта Мамоны, объявившие о своем большевизме и взявшиеся за изменения порядков при активной поддержке односельчан? Перечитайте мемуры митрополита Вениамина "На рубеже двух эпох", чтобы вникнуть в оценку настроений крестьянства и других слоев общества участниками событий того времени. Вряд ли разумно быть судьей прошлого с колокольни сегодняшнего дня. Я отношусь к тем, кто подобно Л.Толстому видел в проявлении исторических событий не волю "героев", а сумму устремлений миллионов и миллионов людей. Для Вас, возможно, такое восприятие истории неприемлемо, тем более, оно близко к трактовке исторических пружин Энгельсом. Нам, наверно, всем еще надо учиться воспринимать состоявшееся прошлое с терпением и как неизбежное -хотите, проявление воли Божией, хотите миллионов воль русских мужиков, которые в 17 году, конечно, были направлены в разные стороны, но их равнодействующая привела к тому, что и стало нашей российской советской историей. В своих рассуждениях и исследованиях Вы затрагиваете много важных и интерсных фактов и мыслей. Но у меня создалось впечатление, что образ будущего читателя у Вас оказался размытым. Сравнение Бога с земледельцем и упоминание, что "даже ереси нельзя выпалывать серпом" - человеку православному близко и понятно, атеисту - из области мистики, а иудею, наверно, - чуждо. Поэтому нет надежды в условиях победоносной для них войны найти у последних сочувствие. Ваша попытка спокойной дискуссии с людьми другой веры, да еще для которых Россия - "эта страна", не найдет доброго отклика с их стороны. Но без открытого разговора с евреями обойтись уже невозможно. Однако, углубляясь далеко в истоки Библии и беря на себя смелость утверждать: "только взяв (вырвав) Библию из рук иудеев, можно сохранить уважание к ней у человечества", - тем более не найти общего языка. На пути выяснения праведности враждующих вероисповеданий вряд ли может быть дорога к примерению. Здесь скорее более полезен и перспективен светский, гражданский разговор-договор. При всей правдивости "горькой памяти" о судьбе Православной Церкви, представление "о погроме русской православной жизни, растянувшейся на большую часть 20 века" в какой-то степени уводит проблему только на вину в этом советской власти. "Погром" Православия начался с его внутреннего кризиса начала 20 века, отразившегося в исканиях Л.Толстого и рождении толстовства, в явлении при царе Распутина. Признание глубокого кризиса можно найти в откровенных воспоминаниях митрополитов Вениамина и Евлогия. А вот жесткое восприятие событий 1917 года В.Рязановым: "Христианство вдруг все позабыли, в один момент - мужики, солдаты - потому что оно не впомоществует, что оно не предупредило ни войны, ни бесхлебицы. И только все поет, и только все поет." В начале века - во время мировой войны, революции и гражданской войны - происходили изменения не только в материальной стороне жизни крестьянства, но в ее духовных началах, не без оснований же В.Рязанов воскликнул: "Русь слиняла в два дня... Поразительно, что она разом рассыпалась вся, до подробностей, до частностей... Остался подлый народ..." Типично для интеллигента брошен и упрек народу. Для понимания истории самое важное прислушаться к восприятию событий современниками. И чем больше вчитываешься в материалы старого времени, тем острее чувствуешь разделение российского общества на два почти непересекаемых мира: верхней элиты и простого народа. Это нашло отражение в письмах и статьях А.Блока. И у многих представителей первого слоя народ оставался "подлым" и "быдлом". И Блок предчувствовал кровавую реакцию народа на такое к нему отношение. Это проявилось в отношении к духовенству и церкви. Корни неприязни лежат, увы, в прошлом. Тут и Балда Пушкина и поджог двора священника - отца митрополита Евлогия. Зная многое о церковном быте и жизни села по рассказам моих дедов, о тех несуразицах, которые в них присутствовали, я осмеливаюсь предполагать, что "погром православной жизни" происходил не только по декретам Москвы, но и как результат мужицкой непосредственности от восприятия изменений жизни. Сельские церкви рушились не по указкам сверху, а по решению волисполкомовцев Мамонов (употребляю это реальное имя чуть ли не единственного коммуниста из дедовского села с населением 5000 жителей) при согласии или равнодушии сельского мира. Я вспоминаю это не в оправдание, а для объяснения, как было. Вряд ли оправдана, повторяю, наша роль судьи над прошлым. У нас свой миг бытия с клубком своих противоречий и болей, через которые продирается ныне живущее поколение. Совесть грызет тревога: как нам выбраться из экономического и духовного развала, сотворенного своими руками? Мне кажется, что самой надежной дорогой мог бы стать гражданский союз верующих и атеистов-патриотов. Так или иначе проблема сводится к очередной смене власти. Будет ли она служить интересам России и ее народов - зависит от возможности действенного союза всех патриотических сил. Союз же с еврейской элитой сегодня, к сожалению, не просматривается. Вернусь еще раз к Вашему, как мне кажется, необъективному перекосу в акцентах на причины общественно-исторического движения. Вы ведете полемику "по головам" определенного спектра личностей, вспоминая тех, кто "крушил русскую империю, Русскую Церковь и русскую культуру" или тех русских литераторов, судьба которых оказалась трагичной, изыскиваете примеры бюрократических глупостей и дикостей советского времени. Да такими примерами набита вся история российской государственности и, наверно, внутрицерковной жизни! То же можно увидеть в истории всех цивилизованных государств. Можно заподозрить безысходный тупик: любая государственная бюрократическая машина дает перевес прав чиновника над отдельной личностью, который в западных странах, а теперь и в России, усугублен властью кошелька. Вопрос возрождения-укрепления российской государственности расщепляется на два аспекта: во-первых, на создание достаточно сильной центральной власти, сбалансированной с регионами и служащей интересам России и ее народов, охраняющей и развивающей традиционные особенности и укрепляющей место России в мировом сообществе, во-вторых, на реализацию в системе власти механизма ограничения власти чиновника над личностью, а также механизма обратной связи - достаточно сильной зависимости верховной власти от "низов" - региональных и местных органов, от политческих партий и общественных объединений, в том числе и религиозных. Я разделяю мнение А.Зиновьева, что советская власть по своим целям и задумке, ставившая на первое место интересы людей труда, социальную справедливость, является самой прогрессивной попыткой государственного устройства. Гибель СССР - явно регрессивное явление со многих точек зрения. Поэтому проблема оптимального, социально-справедливого и гуманного государственного обустройства России остается задачей номер один. Сегодня, высвечивая черные точки в прошлом, мы выбросили и все светлое, вот почему важно востребовать положительный опыт к жизни. Уподоблять нашу историю и роль в ней евреев сказке В.Солоухина, ей-богу, слишком искусственно и примитивно. Можно вычеркнуть из русских святцев Радищева, Чаадаева, Белинского, Добролюбова, Герцена, Чернышевского, Писарева и многих других, своим словом и делом протестовавших против мрачных сторон русской действительности, можно пытаться свести волнения Болотникова, Разина, Пугачева, постоянные стычки крестьян с помещикам к "подлой" природе мужиков, к пустым беспричинным смутам. С нашими СМИ все можно перевернуть и переиначить. Но приблизимся ли мы к правде, предав забвению "левую" половину рода российского? Забыть при этом предчувствие А.Хомякова, "что когда-нибудь придется поплатиться за то, что мы попрали святые истины равенства, свободы и чистоты церковной..."? Нет, нельзя от русской истории, истории русского духа и культуры оставить только "избранные места". Вычеркнуть, например, наблюдение Л.Толстого: "Революция сделала в нашем русском народе то, что он вдруг увидал несправедливость своего положения. Это - сказка о царе и новом платье. Ребенком, который сказал то, что есть, что царь голый была революция." Или Федора Степуна: "Далеко не все вокруг было разрушением, многое было сумбурным и уродливым творчеством. Творила не власть, творил сам народ, далеко не во всем согласный с властью, но все же благодарный ей за то, что она отодвинула в сторону господ и вплотную подпустила его к жизни." Самое несуразное состоит в том, на мой взгляд, что как в старых писаниях ("Вехи", "Из глубины"), так и в буйной нынешней прессе, интеллигенция упорно и последовательно проявляет себя на позициях созерцания и резонерства, без каких-либо реальных усилий быть участником жизни - взять на себя ответственность за судьбу отечества ( исключаю рвущихся во власть гайдаров и прочих). Все песнопения в основном о себе, а не о судьбе народа. Надо признать и объективный факт - "революционный энтузиазм" был присущ народной вольнице искони, а либеральная русская интеллигенция в словах и мыслях крушила российские устои в 19 в. и в начале 20 в. с такой же энергией, как и в 90-е годы устроила погром СССР не только как государству, но как и системе общественных отношений, которые-то были в определенной степени продолжением традиций общины и соборности. Русскому интеллигенту - такому как Бердяеву и большинству, плывущему по поверхности - органически неприемлемо жить в "общине", подчиняться ее правилам. И перед Богом даже он не способен стать "как все". Видимо поэтому митрополит Иоанн сетовал, что молящиеся "об избавлении от своих личных, малых скорбей и соблазнов, устами произнося "избави нас", а на деле разумеют "меня, меня"!" Что касается еврейского вопроса, то было бы куда проще, если бы Россия стала "этой страной" только для евреев. Сколько русских оказалось в первых рядах беглецов от России, что в 1917 году, что сегодня! И.Шафаревич недавно обратил внимание, что именно русские предопределили результаты референдумов в Латвии, Татарстане, на Украине! Так что выстраивая свои отношения с евреями, русским прежде всего надо разобраться между собой... Об упреках Патриарху. Действительно, человека нельзя лишать права на молчание, но патриарх - прежде всего Пастырь! Тяжела его ноша, обязывающая быть не как все не только перед обществом, но и перед Богом. Но как в наше смутное время уйти от оценки роли Церкви в светских и государственных делах? Хотела она того или нет, но влияние ее было в прошлом огромно. В истории Церкви можно увидеть достаточно поводов для вопросов о крепости и чистоте веры, о внутренних раздорах и проявлении корыстолюбия, о нерадении за паству и государство. Но найдем и много примеров, когда Церковь исполняла выдающуюся роль в укреплении государства. Многие вопросы о Церкви остры и сегодня. "Быть православным в России - по-прежнему означает быть готовым принимать плевки со стороны новых хозяев жизни." Вот и коммунисты сравнялись с православными: принимали плевки до 1917 года и оплеваны с головы до ног после 1991. И эти "плевки" присутствуют и в Ваших статьях. Обратите внимание хотя бы, что коммунисты-то сегодня перестали плевать в сторону Церкви. Уверен, что это не из тактических соображений, а из-за сущностной переоценки действительности. И хорошо бы умерить взаимные обиды и вместе стоять за сильную Россию и ее богатый духовный мир. Мое письмо Вам больше вопрос: возможно ли нам быть вместе и именно в противостоянии нынешнему режиму? И еще, как Вы оцениваете мнение Шафаревича, "что церковь сегодня не может быть воспринята как абсолютная сила, которая единственно нас выведет на правильный путь." Если Вы разделяете это сомнение, то какую Вы видите сегодня роль Церкви, ее иерархов и прихожан в мирской суете? И последнее, о праздниках 23 февраля и 8 марта. Не думаю, что для нового времени и его поколения так уж важны скрытые корни привязки молодых праздников к этим датам. Гланое, что мы сегодня вкладываем в смысл этих праздников, именно мы - ныне живущие. Многими эти праздники приняты и на рабочих местах с удовольствием отмечаются. Ведь у нас так стало мало общих светских праздников. А эти остаются. С уважением, Попов Альберт Борисович, доктор физмат наук, Лаборатория нейтронной физики Объединенного института ядерных исследований, Дубна Московской области, 141980